«Царь и раб, червь и бог»

— Борис Николаевич, позвольте от имени редакции «Православного собеседника» поздравить вас с вручением Патриаршей литературной премии. И давайте сначала поговорим о тех воспоминаниях, которые связывают вас с Татарстаном и Казанью.

— Благодарю вас за поздравление. А что касается моих воспоминаний, то наверное начать надо с того, что я родился во Владивостоке в семье офицера.

Но вскоре семья переехала на родину мамы в Бугульму, где я и закончил начальную школу. Мое поступление в Казанское суворовское военное училище произошло немного необычно. Дело в том, что это было мое первое самостоятельное решение. Окончив начальную школу, я сам отправил в училище заявление на поступление, ничего не сказав об этом своим близким. Таким образом вызов из училища на вступительные испытания стал для всех полной неожиданностью, мама утром открыла почтовый ящик и увидела этот конверт. Я, как мог, объяснил ей это свое решение, но изменить его отказался, меня очень привлекала романтика военной жизни. Конечно, маме было нелегко расставаться с таким маленьким сыном.

Вступительные испытания и медицинская комиссия оказались весьма строгими. Высокие требования к претендентам на звание суворовца были связаны с серьезным образовательным уровнем училища. Я могу подтвердить, что по всем предметам мы получили блестящее образование. Мы, выпускники 1965 года, до сих пор вспоминаем своих преподавателей добрым словом на наших встречах. Эти встречи я посещаю регулярно и не так давно был в Казани на 70-летии Казанского суворовского военного училища.

Например, за свой французский язык я особенно благодарен Ольге Сергеевне и Сергею Александровичу Булацель. Они были людьми непростой судьбы. После революции 1917 года им пришлось покинуть Россию, но после войны и участия во французском Движении сопротивления вернулись из эмиграции в Казань. Я часто с благодарностью вспоминал их уроки, после поступления на романо-германское отделение филфака МГУ. Русский язык и литературу у нас преподавал майор Федор Степанович Алесь, который также вел литературный кружок для суворовцев, в котором формировались мои первые литературные опыты. Много лет спустя мне довелось познакомиться с его сыном, который поступил на заочное отделение Литературного института, майор Алесь к тому времени уже скончался, и для меня это была очень трогательная встреча.

— Алексей Куприн описывает кадетский быт как довольно таки суровый. У вас как это происходило?

Патриарх Кирилл: преподавание литературы в школе стало затянувшимся экспериментом

— Наш быт был разнообразным, во взаимоотношениях между кадетами действовал своеобразный кодекс чести, стукачество, вообще предательство, воровство категорически не одобрялись. Отношение к нарушителям этого неписанного кодекса было соответствующим. Наша кадетская дружба в целом основывалась на здоровых нравственных понятиях. Важной основой этих отношений была взаимовыручка, которую мы сохраняем между собой и поныне. По возможности помогаем друг другу в разных жизненных обстоятельствах, если кто-то серьезно болеет, собираем деньги на лечение. Теперь мы видим, что наша дружба прошла испытание временем, мы пронесли ее через последующие годы.

Большое внимание уделялось не только образованию, но и физической, спортивной подготовке. Вместе со мной учился боксер Вадим Емельянов, который занял третье место на Олимпийских играх. Есть среди наших выпускников мастера спорта по баскетболу, теннису, плаванию. Само собой разумеется, что большое внимание уделялось военной подготовке, летом мы выезжали в лагеря, проделывали многокилометровые марш-броски в июльскую жару при полной амуниции, стреляли из боевого оружия боевыми патронами, в том числе и ночью трассирующими. Скидки на наш возраст и подростковую комплекцию при этом были минимальными, в связи с чем мне запомнился один эпизод. Леня Кондрух из Белоруссии был в то время очень худым мальчиком, и когда настала его очередь стрелять из ручного пулемета на ходу, то отдача поднимала ствол пулемета высоко вверх. И вот, впереди идет Леня, с каждой очередью пулемет в его руках вскидывается в небо, а сзади идет офицер, который, конечно, не в восторге от этой ситуации, и как может ободряет Леню руганью, а также дает какие-то указания, но только и всего. Никто не отнял у него пулемет, не сказал, что тебе еще рано, наоборот дали возможность ощутить боевое оружие, научиться, справиться.

Суворовское училище это, все-таки, закрытое учебное заведение и поэтому наши выходы в город были, по большей части, групповыми, хотя воскресные увольнения мы уделяли разнообразным личным интересам, посещали Драматический театр имени Качалова, музыкальный театр, стадион, принимали участие в школьных балах. После окончания училища нам дополнительно вручали удостоверение водителя третьего класса, и иногда по городу мы передвигались на армейских бортовых грузовиках — за рулем суворовец, рядом с ним старшина инструктор. В соответствии с программой обучения все мы должны были научиться водить автомобиль, и командование не упускало этих возможностей, чтобы дать нам настоящую практику вождения. Разумеется, что такой практике предшествовала тренировка на полигоне.

— Вручение вам Патриаршей литературной премии является ни чем иным, как официальным признанием Церковью ваших писательских заслуг. Потому что, как известно, эта премия вручается не за отдельное произведение, а по совокупности всего творческого пути. Что скажете об этом?

— Хочу заметить, что это признание и Церкви, и литературного сообщества. Поскольку сначала Экспертный совет определяет номинантов, а избрание лауреатов происходит уже непосредственно во время церемонии. В этом голосовании принимают участие как церковные деятели, так и представители литературного сообщества. Редакторы толстых литературных журналов, литературные критики, известные писатели. Сама идеология премии предполагает такую двусторонность, с одной стороны она вручается за вклад в сохранение духовных и нравственных ценностей в культуре и литературе, а с другой, за художественные достоинства произведений. Сочетание двух этих качеств дается не так легко, как кому-то это может показаться, в чем и заключается уникальность Патриаршей литературной премии. Насколько мне известно, среди множества других литературных премий, которые вручаются в России, нет ни одной подобной. Литературные премии обычно сосредоточены лишь на художественных качествах сочинений. С другой стороны, если бы Патриаршая литературная премия вручалась лишь за духовные и нравственные достоинства произведений, то она перестала бы быть литературной, перестала бы быть художественной. Она стала бы премией для проповедников и публицистов. Что касается меня, то я считаю, что это очень большая честь для меня.

— Вы являетесь специалистом по западноевропейской литературе, ваша литературоведческая деятельность связана именно с ней?

— Да, это так, но, все же, не совсем так. Моя литературная судьба сложилась таким образом, что в свое время я написал две книги в серии ЖЗЛ — одну о Паскале, а другую о Чаадаеве. И это сочетание европейского и русского в моей литературной и исследовательской работе продолжалось и дальше, но со все большим перевесом в сторону русского материала. Далее я написал книги «"Тайна человека" и тайна истории (метаморфозы людей и идей в свете христианской традиции)», «Непрочитанный Чаадаев, неуслышанный Достоевский, неопознанный Тютчев». Впервые эти работы были изданы в начале 2000-х, а затем переиздавались.

Тройное сочетание отрицательных эпитетов по отношению к таким широко известным русским писателям может показаться претенциозным, но я, все же, считаю, что оно соответствует действительности. Дело в том, что именно то, о чем они писали сконцентрированно, то на чем они главным образом сосредотачивались, до сих пор не находится в центре внимания и осмысления читающего общества. Я имею в виду «тайну человека», заключенную в противоречивости человеческой природы. В свое время это парадоксальное сочетание величия и ничтожества человека в афористичной форме выразил Гавриил Державин: «Я царь, я раб, я червь, я бог». Вот что должно находиться в центре нашего внимания, в центре внимания историков, политиков и разного рода идеологов. С одной стороны человек имеет довольно-таки ясные представления о любви, милосердии, справедливости, о подлинной свободе, чести и так далее, а с другой стороны он обуян гордыней, завистью, властолюбием, тщеславием, сребролюбием, сластолюбием... До тех пор пока мы как следует не осознаем эту темную, рабскую сторону нашей природы все эти роковые вопросы русской интеллигенции: «Что делать? Кто виноват?» или, как говорил Шукшин: «Что с нами происходит?» — не могут получить внятного положительного разрешения.

Здесь уместно вспомнить Вл. Соловьева, писавшего в статьях о Достоевском: «пока темная основа нашей природы, злая в своем исключительном эгоизме и безумная в своем стремлении осуществить этот эгоизм у нас не преображена и этот первородный грех не сокрушен, вопрос «что делать?» не имеет разумного смысла. Единственный разумны